Ветер Странствий
24 Сентябрь 2020 19:41 мск  
Европа
Хельсинки
Хельсинки *****

За двадцать лет попривыкнув к Карелии, не мог отказать себе в удовольствии оказаться по «ту» её сторону. Честно говоря, расценивал я Хельсинки не как солидную европейскую столицу, а как некий гипертрофированный Петрозаводск после субботника, совершенно не обременённый какими-либо архитектурными излишествами, да и историческими памятниками тоже. Причём, скептическое отношение к Хельсинки основывалось не столько на том, что у финнов также холодно, как у нас, что большинство мужского населения дать может крепко, не хуже наших, и что финны сто лет числились за Российской империей, а больше на том, что этот народ не слишком избалованный халявой, а потому излишне рациональный и наверняка очень прижимистый. Вот если так и воспринимать возможности Хельсинки, то знакомство с городом должно принести приятные сюрпризы и оставить хорошее впечатление.
Что касаемо природы, то спорить нечего – типичная южнокарельская. Скалистые острова, поросшие соснами и берёзками, суровые перспективы как на заливе Сеурасааренселькя с хмурым небом, ветром и печальными чайками, слегка озеленённые каменные лбы 1), которые прорываются даже среди городской застройки. Эти лбы у них парками зовутся, типа сад одного камня. Отличное решение! Очень романтично вдруг оказаться среди города на таком скалистом бережке, типа в парке. Правда, всякие там скамеечки, полустихийные цветники и железные крепежи мешают полному единению с суровой красотой северной природы, да и ходить там можно почти в белых штанах, но для любителя подобных ландшафтов настоящая песня души. Лёгкая грусть и ностальгия по Карелии.
На одном таком лбе, типа в парке, располагается жизнеутверждающее захоронение каменного века, на другом поставлен памятник Сибелиусу 2). Оригинальное, хотя и небесспорное решение. Очень своеобразным, хотя и ещё более спорным и в архитектурном, да и функциональном отношении можно считать скальную церковь Темпельнауккио 3). Зачем уж надо было врубаться в скалу, подобно фанатичным троглодитам какого-нибудь Бахчисарая или Рабата, совсем непонятно, хотя, конечно, достопримечательность! В целом же, все эти многочисленные скальные выходы не слишком способствуют гармонизации архитектурного ансамбля. В городе периодически ощущается некая пустоватость, вроде бы и красиво 4), но в кадр приходится втыкать собственную физиономию, для полноты композиции… Раскиданность по многочисленным островам тоже не придаёт целостности, в Хельсинки все эти островки архитектурно не так хорошо увязаны, как в Стокгольме или Санкт-Петербурге. Но с этими городами финской столице и не тягаться, а вот Петрозаводск, несмотря на изначально довольно мощный задел в виде большого озера, всё равно проигрывает.
Удивительно, но в отличие от скромной и «суровой» красоты западного залива Сеурасааренселькя, восточная сторона побережья выглядит почти как южный город. В первую очередь, это относится к так называемым эспланадам, по сути - приморскому бульвару, утыкающемуся в Балтику. Здесь и растительность какая-то не северная, и архитектура весёленькая, несерьёзная какая-то, прям как на юге; даже чайки кричат в заливе Круунвуоренселкя как-то бодрее. Усугубляет впечатление вечного лета фонтан Хавис Аманда с вечноголой, вечномолодой и вечнозелёной барышней 5)). Да и само залихватское название – Эспланада хорошо! Прям Рио-де-Жанейро!
Кстати, правила заимствования в финском языке презабавнейшие! Словечки «эспланада», «булеварди» или «макаасиини» мы повзаимствовали для прикола, слова «тиикери» и «педераасти» мы тоже переняли, поскольку таких невиданных зверей у нас отродясь не было, ну ещё словечко «панссари» у друзей-фашистов прихватили. Зато вот такие понятия, как «пуухеллин», «тиетоконе», «сяхькёвалло» или «яалкапалло» они наши, исконно финские! Уписаться можно. А как они нас называют! Веняйя! Это мы-то Веняйя! Да это одно - casus beli! Впрочем, шведам тоже досталось: «Руотси» со столицей Тюкхольма…
Заканчивая записки натуралиста, стоит отметить, что в городе полно всякой приятной живности: птички летают, гуси пожирней и помногочисленней стокгольмских, по скверам бегают всякие зверушки, кролики, разве что медведи по улицам не ходят. Правда, это всё уже не от дикости, а наоборот, от излишней цивилизованности.
Что касаемо мнимой русскости Хельсинки, то тут уж пардоньте. Столетнее формальное пребывание финнов в составе Российской империи они использовали скорее для того, чтобы избавиться от всего лишнего шведского, нежели для того, чтобы приобщиться к чему-то русскому. Пожалуй, глупый курс царей на неруссификацию финских территорий сразу привёл и к фактическому отказу от полноценного владения этими землями. Ну вот-с и результат-с.
От шведов в столице Финляндии осталось совсем мало, за исключением языка, к слову. Хотя город основан в XVI веке, ничего из исторических зданий не сохранилось. Якобы, в ходе Северной войны Хельсинки разгромили и спалили злобные русские. Что сказать: вам, простите за каламбур, пламенный привет, господа деревянные зодчие! Из каменных строений тоже сохранились только какие-то лабазы и полусклады-полудома купчин. Типичное «историческое здание XVIII века», вот то красненькое плюгавенькое 6), проглядывает на площади Меритулинтори. Есть в городе и куда более поздние постройки, большие, но темноватые и мрачноватые, что-то «шведское» в них тоже есть, но в целом они погоды не делают.
К слову, финны от шведов на память оставили ещё и часть мифологии. Всё в Валгаллу метят, под викингов косят, чухонь!
Ну разумеется от шведов осталась ещё старая морская крепость 7), сейчас именуемая Суоменлинна, которую всё же корректнее именовать Свеаборг, поскольку к финнам она имеет весьма посредственное отношение. Шведы построили её для себя, главным супостатом выступал Эренсвярд, всю жизнь положивший на стройку и заработавший романтическое надгробие. Сооружения крепости производят солидное впечатление, впечатлил и Сухой док с забавными пузатенькими ледовыми корабликами. Но вообще, логика расположения многих построек осталась мне не совсем понятной, не мне одному, кстати. Петропавловка в Санкт-Петербурге куда как уместнее кажется, не говоря уж о легендарных бастионах где-нибудь в Биргу или Валетте.
Свеаборг, несмотря на всю свою кажущуюся могучесть, ничем славным не отметился. Когда в 1809 г. кучка пьяных казаков с пушечками, чуть ли не с теми, которые отобрали ещё у Карла XII под Полтавой, пуганула горячий финский гарнизон, комендант – тоже отважный недошвед-полуфинн, лихо сдал её из каких-то своих сложных патриотических побуждений. За что потом получил пенсию от царя. Русские вообще ничего полезного не построили, потому в 1855 г. отбивались от небывалой союзной армады в 50 линкоров сапёрными лопатками. Более поздние укрепления с корабельными орудиями смотрятся на дилетантский взгляд уверенно, но тоже ничем славным в Первую Империалистическую не отметились. В 1918 г. в крепости и вовсе финские белые создали настоящий концлагерь. В Свеаборге гордо реет стяг ЮНЕСКО. Что тут за культурное наследие? Впрочем, надо же было хоть что-то отметить из сделанного человеческими руками в маленькой, но очень гордой стране… Единственно сколь-либо достойный экспонат в крепости это субмарина «Весикко». Этот маленький гадёныш что-то советское всё-таки утопил. Это чудо враждебной техники, хотя и больше малютки, демонстрируемой в Мюнхене, но его «интерьеры» ещё раз наглядно показали, что люди бывают трёх видов: живые, мёртвые и те, что на подводных лодках.
В отличие от Свеаборга, в самом городе, русские, выгнав шведов, всё-таки начали чего-то подстраивать. Собор Успения Божьей Матери 8) на скалистом берегу Балтики достопримечательностью является только потому, что большой и не в православной стране. В определённой степени за русское влияние может сойти и протестанский Собор 9), некий гибрид, наподобие Исакия в Санкт-Петербурге. Сооружение, откровенно говоря, слабенькое, хотя очень выигрышно расположенное, на высокой горке, потому по определению доминирует. Высота самого сооружения тоже вполне соответствует высокому званию архитектурной доминанты - вот вам, ребята из Смоленска, образчик того, как из ширпотреба чуть ли не шедевр можно слепить. Интерьер, впрочем, у Собора отсутствует напрочь: актовый зал сельского клуба с органом вместо баяна.
Вообще, создалось впечатление, что культовые сооружения в Хельсинки строили только для порядку, чтобы были. Как-то за храм могут сойти только слегка заготиченная церковь Св. Иохана 10) и ещё очень масштабное относительно новое строение на севере города с высоченной и издалека заметной колокольней…
Так вот, вокруг Собора можно отыскать явное российское влияние. К чести финнов надо сказать, что они не всё русское развалили, в отличие от всякой прибалтийской шантрапы. На Сенатской площади стоит себе памятник Александру II, там же и отметина в память о разобранных шведских постройках. А формирует площадь и располагается рядом целый комплекс зданий в стиле классицизма и ампира, включая очень скромное снаружи, но снабжённое более-менее приемлемыми интерьерами здание Национальной библиотеки 11). Вся эта группа жёлтеньких амбарчиков-апмирчиков придаёт этой части города явное сходство с каким-нибудь приличным российским областным центром. Но собственно на том сходство и заканчивается. Уже Государственный Совет 12)на лаконичный российский ампир не тянет, поскольку явно передекорирован.
Старой архитектуры, как говорилось выше, в Хельсинки нет. Всякие деревянные постройки в «финском» стиле есть, но они малоинтересны, а в музей Сеурассари, некий аналог наших Кижей не попал, но думаю, что ничего шедевристского там нет, иначе это было бы символом города. Но вот начиная с середины XIX века, архитектура становится очень своеобразной. Есть симпатичные здания в смешанном стиле, типа тех, что на Эспланаде, совершенно не по-фински смотрится «дворянское собрание» - Рыцарский дом.
А дальше начинается всё самое что ни на есть финское. И надо сказать, что именно эти национальные финские черты придают очень симпатичное выражение физиогномии финской столицы. Хельсинки – показательный пример того, что современная архитектура может и должна быть красивой. Финская архитектура имеет своё лицо, не прикрываясь интернациональной шелупенью, что и делает Хельсинки по-своему неповторимым городом. «Классического» модерна в Хельсинки нет, но очень интересны может быть чуть-чуть «тяжеловатые» здания в т.н. национально-романтическом стиле: Центральный вокзал 13), Национальный театр 14), Национальный музей 15). Что-то подобное можно увидеть, скажем, в Милане или Цюрихе, но и чисто финское есть, особенно в здании страхового общества «Похьола» 16) или здания Телефонной компании 17). Много зданий в стиле югенд: в районе Катаянокка и других кварталах 18). Вообще многие дома очень удачно декорированы, например Городской музей Хельсинки, причём в основном декорации весьма лаконичны 19), но к месту, потому и городские кварталы, например Тёёле 20)или Катаянокка очень разнообразны и приятны для взгляда21). Много и чисто финских приколов: завитушки и зверушки от медведя до лягушки 22). Разве что к зданию Парламента, похожему отдалённо на египетский храм, это не относится.
Особенно понравилось то, что красивыми можно строить не только «элитные» дома, но и вполне утилитарные здания, например больницы Ластенлинна 23)) или Эйра 24). Вполне достойная конкуренция «медицинским» изыскам в Барселоне. Вообще, Хельсинки по размаху относительно современного архитектруного эстетизма весьма напоминает ещё другой оазис «финно-угорского» модерна - Будапешт. Короче говоря, в номинации «современная массовая архитектура» Хельсинки вполне состоятелен.
Из музейных достопримечательностей следует отметить, что в отличие, скажем, от Стокгольма, в Хельсинки обязательно нужно заглянуть в Атенеум 25). В отличие от шведов, у финнов сложилась довольно самобытная и узнаваемая живописная школа, программные вещи можно и посмотреть в Атенеуме. Забавно при этом, что все заметные финские художники – шведы! Да и финское «Наше Всё» - главный калевальщик Ленрот - тоже тот ещё финн.
В загородный дом предводителя этой бригады Гален-Каллелы 26) можно конечно и не ходить. Типичная изба-музей наподобие дома Васнецова в Москве. Разве что ещё лыжи у печки стоят.
Вполне приличный по местечковым финским меркам музей старой живописи Синебрюхофф. Вот тут финны повзаимствовали у русских. Финские белопузые, перевешав своих и русских краснопёрых, и выгнав русских белопузых, заодно и раскулачили купчину Синебрюхова.
Национальный музей 27), украшенный художествами всё того же Каллелы 28), вполне состоятелен, хотя запомнились там в основном лыжные палки-копья и изба «с фресками», это чисто по-фински!
В музей современного искусства Киасма не ходил. В музей Маннергейма, это его памятник проглядывает 29), тоже. Причём по принципиальным соображениям. В особый военный гений этого средненького царского генерала я не верю, и, как я понимаю, только благородный порыв товарища Сталина омыть сапоги в Атлантике заставлял мириться со всякими фашистскими прихвостнями и помешал вздёрнуть изменника Родины и военного преступника Маннергейма на первом же фонаре в Ленинграде, который именно финны блокировали с севера.
Впрочем, в военный музей сходил. Больше всего запомнилось чучело майора Красной армии, вооружённое «Беломором». Издеваются, сволочи… Всё, стоп! Несмотря на все заковыки, мы с финнами дружим, они себя ведут более менее достойно, и слава богу…
Финские таксидермисты вовсю развернулись в Естественно-научном музее. Скромно, но всё сделано с душой. Не лишённое некоторых архитектурных изысков здание 30)содержит в себе из примечательного очень качественные чучела, размер некоторых птиц очень впечатляющий, и скелет стеллеровой коровы. Удивили макеты всякой летучей динозаврятины, особенно то, что они все почему-то белопузые. Ну это чисто по-фински! Почему? Они что, полярные?
Ну и Аквариум. Он то как раз в Хельсинки очень заурядный. Может и поаккуратнее стокгольмского, но кроме некоторых оптико-пространнственных изысков ничем не примечателен.
Вот и всё, пожалуй. Общий вывод – всего тринадцать часов поездом - и совершенно другая картина, вроде что-то похожее есть, но нет – это Европа!

Опубликовано 02.07.13 lastdoctor

«Ветер Странствий» © 2012   Контакты
Сайт управляется SiNG cms © 2010-2015